Как сообщает корреспондент «Нового Региона», в интервью молдавскому телеканалу EU TV украинский политик сказал, что «Россия и Приднестровье в настоящий момент делают большую ошибку, не считаясь с позицией Украины по путям разрешения приднестровского конфликта».

В последнее время Киев выведен из процесса переговоров по Приднестровью, и в этом есть «заслуга» и молдавского руководства, добавил Лубьянов. По его словам, это становится довольно опасным делом, потому что существование непризнанного государства возле украинских границ может представлять серьезную проблему для Киева.

В ближайшее время Украина надеется получить Пакет действий (MAP) Альянса, а в будущем стать и полноправным членом НАТО. В этом контексте, по мнению молодого украинского политика, приднестровская проблема может стать препятствием для киевских властей в достижении своих интеграционных целей.

Как полагает Лубьянов, если Молдавия не хочет политических и экономических конфликтов с Украиной, она должна исключить такие предложения, как недавнее заявление Дмитрия Брагиша о возможной концессии Приднестровья России. В процесс разрешения конфликта вовлечены не только Россия и Молдавия, и при этом проблема напрямую касается Украины и Румынии, пояснил лидер СХДМУ.

По словам Лубьянова, в 2017 российский флот будет вынужден уйти из Крыма, и там не останется ни одного российского солдата. В этих условиях Москва понимает, что может потерять влияние в этой части Европы и не спешит выводить войска из Приднестровья. «Российский контингент не представляет опасности для Украины до тех пор, пока РФ не попытается усилить его транзитом своих солдат через Украину», – считает политик.

Одновременно, по мнению председателя Союза христианско-демократической молодежи Украины, московские власти пытаются создать образ внешнего врага в лице Украины, Молдавии, Эстонии или Грузии. «Эти символические образы пока не представляют опасности, но очень беспокоят Киев», – заключил Лубьянов.

Как соообщает «Новый Регион» страны, партийная газета «Флукс» утверждает, что «Саакашвили призывает молдаван голосовать за ХДНП». Под таким заголовком опубликовано обращение правящей в Грузии партии президента Саакашвили.

«Партия грузинского президента Михаила Саакашвили «Объединенное национальное движение» призывает молдавских избирателей проголосовать на выборах 5 апреля за Юрия Рошку и Христианско-демократическую народную партию», – пишет «Флукс».

Рошка, который после парламентских выборов 2005 года голосовал за переизбрание Воронина на пост президента, неоднократно заявлял, что он «объединился с Ворониным против Путина», а лидер коммунистов, который в знак благодарности сделал Рошку вице-спикером, не только не опровергал этого, но и также неоднократно заявлял, что «с Рошкой, если ты с ним договорился, можно делать дело».

«В 2004 году грузинский народ вышел на улицы, чтобы противостоять русскому экспансионизму и обеспечить европейский курс Грузии. После того как власть в Тбилиси взяли прозападные силы во главе с Михаилом Саакашвили, который объявил о намерении присоединиться к НАТО, Москва ответила насилием, осуществив военное вторжение в Грузию», – пишет «Флукс».

Во время агрессии Грузии в Южной Осетии в августе 2008 года Воронин не занял ничью сторону в конфликте. В канун парламентских выборов 2005 года Воронина открыто поддержали Саакашивили и Ющенко. Перед нынешними выборами Воронин пытается позиционировать себя как пророссийский политик.

«В 2003 году Москва подготовила план. Кто его отверг? Христианские демократы с улицы, американцы, которые посетили президента, и Воронин, который сказал, что передумал. С тех пор конфликтные отношения между Ворониным и Путиным пошли на пользу Молдавии. Эти сложные отношения сохраняются, несмотря на положительную публичную риторику», – приводит слова Рошки официальный сайт ХДНП www.ppcd.md.

«Не случайно Молдавия платит самую высокую цену за газ. Такова цена за план Козака. Что означал этот план? Российскую военную базу на нашей территории и разрушение конституционной системы Молдавии», – сказал Рошка.

Он еще раз подтвердил, что в апреле 2005 года голосовал «не за Воронина, а против Путина». «Вот что имеет значение, а не имидж Юрия Рошки или ХДНП. Нам удалось противостоять империалистическому проекту. Даже если бы ХДНП исчезла 4 апреля, это имело бы меньшее значение. Имеет значение то, что была сохранена политическая стабильность», – сказал вице-спикер.

Россия 25 ноября 2003 года потерпела одну из самых болезненных дипломатических неудач в своей новейшей истории. В этот день молдавский президент Владимир Воронин отказался подписать уже парафированный им и тираспольским лидером Игорем Смирновым план урегулирования приднестровского конфликта. Документ, известный также как «меморандум Козака» (его готовил тогдашний заместитель главы администрации президента РФ Дмитрий Козак), был в последний момент отвергнут Ворониным под давлением Запада и молдавской оппозиции. Лидер оппозиционной Христианско-демократической народной партии Молдавии Юрий Рошка тогда вывел на улицы тысячи сторонников, которые жгли портреты президента России Владимира Путина и топтали российские флаги. В итоге Путин, собиравшийся приехать в Кишинев, чтобы лично благословить объединение правого и левого берегов Днестра, отменил визит и долго не прощал обиды Владимиру Воронину.

Россия мстила молдавскому президенту, запрещая ввоз молдавского вина и поднимая цену на газ. А на парламентских выборах 2005 года Москва даже попыталась организовать в Молдавии «цветную революцию» и свергнуть коммуниста Воронина.

Но теперь две страны снова дружат. Кремль не раз давал понять, что не собирается признавать Приднестровье по аналогии с Абхазией и Южной Осетией, а будет мирно решать этот конфликт. Правда, на своих условиях: Молдавия никогда не должна стать членом НАТО. И Воронин даже был готов послушаться, но теперь, похоже, передумала Москва. 14 ноября премьер РФ Владимир Путин впервые за шесть лет съездил в Кишинев – поучаствовал в заседании глав правительств стран СНГ и встретился с Владимиром Ворониным. Но к прорыву на приднестровском направлении это не привело. То ли российские власти решили подождать, чем закончатся очередные парламентские выборы в Молдавии, намеченные на весну 2009 года, то ли снова собираются в них поучаствовать.

«Путин переоценил свои возможности»
- Пять лет назад вы и ваша партия протестовали против подписания «меморандума Козака». Ваши люди жгли на улицах портреты Владимира Путина и российские флаги. А 14 ноября Путин посещал Кишинев, но вы на этот раз никак себя не проявили. Почему?

- Тогда Путин через своего советника Козака притащил нам документ, в котором предлагалось узаконить военное присутствие России в Молдове до 2020 года. Мало того, этот документ выходил за рамки нашей конституции. Я могу процитировать по памяти такое положение из него: «Федеративная Республика Молдова является прямым правопреемником бывшей Республики Молдова». Представьте себе реакцию нормального человека со сколько-нибудь патриотическими чувствами в России или другой стране, которому скажут: мы тут тебе бумажку предлагаем, означающую ликвидацию твоего государства.

Вместо прежней страны нам была придумана новая. Предлагалось изменить конституционный строй, с тем чтобы Приднестровье как анклав, контролируемый из Москвы, доминировало во внешней и внутренней политике Молдовы. Такую конструкцию нам навязывали, и мы были против. Россия тогда придумала блицкриг, чтобы опередить Запад. Подписание меморандума должно было состояться в последние недели ноября, а на 1-2 декабря 2003 года был назначен саммит ОБСЕ в Маастрихте. И господин Путин хотел приехать туда лично и сказать: господа международное сообщество, подвиньтесь, пожалуйста, мы с молдаванами обо всем договорились – вот их подписи. Это была попытка решить вопрос наскоком. Пришлось, так сказать, приостановить этот авантюристский замысел. Так что протесты были вовсе не оттого, что мы плохо относимся к России. Просто Путин переоценил свои возможности. Не следовало нам выламывать руки. Я понимаю, что есть российские интересы, которые иногда совпадают с интересами маленьких государств постсоветского пространства, иногда нет. Но нужно как-то уметь договариваться.

А сейчас Путин приезжал уже как премьер Российской Федерации, уважаемая личность, один из лидеров страны, являющейся важным экономическим и политическим партнером Молдовы. Так что его следовало встречать со всеми почестями и уважением.

- А сейчас вы не видите опасности того, что Россия повторит 2003 год?

- Все преимущество нашей республики состоит в том, что мы – демократическая страна. Глава государства не может сделать все, что ему взбредет в голову. Он должен считаться с конституционным полем, юридическими нормами, парламентом. Президент не может подписывать документы и давать обещания, выходящие за рамки законодательства. И я уверен, что Владимир Воронин не только не может, но и не хочет нарушать законы. Он прекрасно понимает, что такой деликатный вопрос, как приднестровский, нужно решать сообща со всеми политическими силами страны. Сообща с Россией и сообща с Западом. Пусть это будет трудный процесс, но пытаться переигрывать или обманывать друг друга нет смысла. Поэтому я не жду неприятных сюрпризов. Воронин – достаточно опытный политик, чтобы не брать на себя необдуманные инициативы после горького опыта для нашей страны с «меморандумом Козака». Тогда была достаточно неприятная ситуация с коммерческими отношениями, с ценами на газ и так далее. Мы таких осложнений хотели бы избегать.

- Но российские дипломаты регулярно дают понять, что неплохо бы вернуться к положениям «меморандума Козака».

- Россия может предложить что угодно, но мне кажется, что сегодня она себя ведет более осторожно. Для нее это может стать очередной дипломатической неудачей, а зачем это надо? Тем более что сейчас завершается мандат нынешней молдавской власти и кое-кто в России ожидает, какой расклад будет после выборов.

«Силовики, которые руководят Россией,- жесткие ребята и не простят Воронина»
- В 2005 году в Молдавии прошли выборы, на которых Кремль играл против Воронина, задействовав российские государственные СМИ. Это было местью за проваленный меморандум. Не означает ли приезд Путина впервые с 2002 года, что Москва теперь на стороне коммуниста Воронина?

- Всякое возможно. Но я пытаюсь наблюдать за приднестровской печатью и теми газетами в Кишиневе, которые близки к российскому посольству и официальной линии Кремля. И что-то я не замечаю, чтобы они хвалили Воронина. Совсем наоборот. Кроме того, я считаю, что силовики, которые сегодня руководят Россией,- довольно жесткие ребята и не собираются прощать Воронина. Наконец, если говорить о приднестровском узле и российских интересах в нашей стране, то вырисовывается явное желание Путина и Медведева взять у Воронина больше, чем он может им дать.

- И что же они просят?

- Думаю, что первая задача – это военная база. В этом нет сомнений. Давайте взглянем на карту: с 2005 года ситуация изменилась. ЕС и НАТО расширились, и Молдова оказалась на их границе. Это раз. Второе: мы знаем, что Украина может иметь непредсказуемое будущее. Она рвется в НАТО, и никто не знает, удастся ей туда попасть или нет, сможет ли Россия переиграть на этом поле Америку. Понятно одно: на Украине российские войска могут присутствовать до 2017 года, а в Молдове они находятся нелегально. И это неприятно Москве. На всех саммитах россиянам говорят: как же вы так не уважаете Молдову и международные соглашения? Так вот, в этом новом геополитическом контексте, учитывая, что пока неясно, сумеет ли Россия удержать Украину, нашим друзьям из Москвы хотелось бы закрепиться в Молдове.

Я как-то спросил одного российского дипломата, когда Россия собирается выполнять решения стамбульского саммита ОБСЕ и сворачивать незаконное военное присутствие. Его ответ был спокойным и даже дружелюбным. Он сказал: «Юра, ты вроде серьезный политик. Американцы в Румынии – следовательно, нам придется остаться здесь». Со стратегической точки зрения понятно, что России неохота уводить военных на 800 км за восточную границу Украины. Поэтому на предстоящих в следующем году парламентских выборах в Молдове Москва попытается найти все средства, чтобы получить здесь покладистое парламентское большинство и установить покладистого президента, который бы решил вопрос легализации военного присутствия России.

- Как это может произойти?

- Для этого нужен 61 голос в парламенте.

- А кто персонально мог бы решить этот вопрос в интересах Москвы?

- По моим оценкам, это могут быть либо альянс «Наша Молдова» и его лидер Серафим Урекян, либо Центристский союз экс-премьера Василия Тарлева, либо так называемый либерал-демократ Влад Филат. Это основной костяк. Им нужен 61 голос (всего в парламенте заседает 101 депутат), но это очень много – примерно 50% голосов по нашему избирательному законодательству. Такой процент этим ребятам очень трудно набрать, и потому я боюсь дестабилизации. Я понимаю, что коммунисты довольно хорошо закреплены в своем рейтинге. И они могут набрать 30% при самом пессимистичном раскладе. Но это все равно 40 и выше мандатов. Понятно, что мы, христианские демократы, проскакиваем и набираем хорошие очки. Об этом поговорим с вами после выборов. Но на такие сделки с Москвой мы не пойдем. А поскольку шансов у вышеуказанных персонажей очень мало, основной упор будет идти на провокации и дестабилизацию внутриполитической ситуации в стране, чтобы, если не будет необходимого нашим московским друзьям результата, было достаточно предлогов бунтовать и делать здесь «цветную революцию» на российский лад.

- Думаете, Путин пугал этим Воронина во время своего визита?

- Мне неизвестно, о чем они говорили, но я предполагаю, что такого рода беседы не было. Был любезный дружественный разговор об общеполитических и экономических проблемах. Я не считаю, что Путин приезжал с ультиматумом. Он довольно образованный и ловкий политик. Доверять-то Воронину у него нет оснований (смеется). Я недавно говорил с Мишей Саакашвили – была частная беседа в Брюсселе. Он меня спрашивает: «Что, ваш президент не признает Абхазию и Южную Осетию?» Я отвечаю: «Не признает». А он сетует: «А хорошо разговаривает с вашими друзьями из Москвы». Ну так и правильно: он же политик!

- Кстати, не опасаетесь, что Молдавия может повторить судьбу Грузии?

- У наших стран есть два главных отличия. Во-первых, по территории Грузии проходит энергетический коридор на Запад, а по нашей – нет. А во-вторых, между нами и Россией лежит Украина. Поэтому давление на нашу страну меньше, чем на Грузию.

«Ельцин и его команда недоработали»
- У вас нет ощущения, что Воронин и его коммунисты вновь разыгрывают российскую карту?

- Это пиар. Не надо путать пиар с действиями. Если они считают, что их электорат будет за это поддерживать, то пусть разыгрывают. Я жду момента, когда в нашей стране перестанет быть необходимым либо льстить России, либо ругать ее.

- А когда вы ругаете Россию, это тоже пиар?

- Это необходимость. И я ее не ругаю, а просто констатирую, что у России порой есть такие внешнеполитические интересы, которые расходятся с интересами моей страны. Я обязан это делать – и делаю не потому, что мне это приятно. Это мое право и долг как политика. Я не считаю, что я всегда прав, но у меня есть право говорить то, что думаю, и защищать интересы страны всеми доступными демократическими методами. Это очень просто.

- До выборов 2005 года вы были жестким оппонентом коммунистов, а после стали с ними сотрудничать. Что произошло?

- Я никогда не стану коммунистом, и Воронин никогда не станет христианским демократом. Но так случилось, что в один и тот же исторический промежуток нам нужно вместе достраивать эту страну. Вот вам пример: в Штатах выиграл Обама. Что произошло? Он и Маккейн протянули друг другу руки и сказали: нам надо сотрудничать на благо Америки, потому что у нее хватает внешних врагов и внутренних проблем.

То же самое в Молдавии. Мы маленькая страна, но власть и оппозиция должны перестать видеть друг в друге врагов. Рвать друг другу глотки нет смысла. Тем более что Молдова абсолютно в новой ситуации с 2004 года. Тогда все сколько-нибудь значимые партии сказали: мы хотим демократию, рыночную экономику и интеграцию в ЕС. Так давайте воплощать этот проект. Кто у вас в России знает, что у Воронина в 2001 году все члены правительства были коммунистами, а в 2008 году – только один и тот без портфеля? Воронин понял: нужны молодые профессионалы и технократы, которые будут компетентно руководить страной вне зависимости от того, они члены компартии или нет. Для меня это важно.

- Я помню, как вы опасались, что приднестровский конфликт будет решен Ворониным до выборов 2009 года и коммунисты вновь победят.

- Теперь эта опасность миновала. Более того, если закрыть глаза и представить себе такой кошмар, что в Молдове на российские деньги приходят к власти пророссийские партии, то и они ничего не смогут сделать. Они попадут в ту же ситуацию, что и Воронин в 2003 году. Захотят, но не смогут сделать то, что потребует Москва.

- Вы опять выйдете на улицу?

- Надо будет – выйду, но не в этом дело. Я выходил не потому, что я такой темпераментный, а потому что, не было других рычагов влияния на ситуацию. Сейчас я могу говорить спокойно в парламенте или с президентом и добиваться того, что я тогда должен был выкрикивать в мегафон. Мне жаль, что в России серьезные политики считают нас антироссийской партией. Это не так. Если я сяду с кем-то из российских политиков говорить о российской же культуре, еще вопрос, кто кого переговорит. Просто нужно понимать, и я сто раз это повторял: мы не против России – мы другая страна. Маленькая, бедная, но другая. Эти различия нужно уважать. Не вести себя как пахан на зоне. Можно убить, но заставить любить нельзя, тогда зачем же насиловать?

- Вы всерьез рассчитываете, что Россия признает в Молдавии равного?

- Я думаю, этот период становления российского государства пройдет. Россия переболеет империализмом. Я не считаю себя экзальтированным политиком, который просто тащится от счастья, ругая Россию. Мы просто хотим нормально строить отношения. Чтобы у нас было успешное общество – и у вас. Но зачем все время нужно наезжать? Оставьте вы в покое эту маленькую Грузию, эти прибалтийские страны, которые российские политические комментаторы обзывают карликовыми государствами. Дескать, как их можно уважать – они же маленькие! Так потому и уважай, что ты большой! Причина в том, что Ельцин и его команда недоработали. Люстрацию нужно было проводить, Ленина похоронить. Не удалось. Это была большая беда. Не было разрыва между советским прошлым и сегодняшней российской действительностью. Важно осознать, как мы смотрим на наше прошлое: с ненавистью или с пониманием, что это была трагедия для всех. Если мы смотрим с пониманием, что была трагедия, то будем счастливы, а если с ненавистью, то далеко не уйдем. У меня ни к кому нет ненависти, потому что не Путин моих предков высылал – такие были времена. И глупо ненавидеть Россию за то, что она больше всех страдала под советской властью. Мы все – жертвы прошлого. Нужно перевернуть страницу и идти в будущее. Но нет же! Заталкиваем друг друга в прошлое. Это ненормально.

]]> http://hdnp.wordpress.com/2008/11/24/%d1%8e%d1%80%d0%b8%d0%b9-%d1%80%d0%be%d1%88%d0%ba%d0%b0-%c2%ab%d1%8f-%d0%b4%d1%83%d0%bc%d0%b0%d1%8e-%d1%80%d0%be%d1%81%d1%81%d0%b8%d1%8f-%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b5%d0%b1%d0%be%d0%bb%d0%b5%d0%b5%d1%82/feed/ 0 octavianracu http://hdnp.wordpress.com/2008/10/28/%d0%b8%d0%b4%d0%b5%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b3%d0%b8%d1%8f-%d0%b1%d1%83%d0%b4%d1%83%d1%89%d0%b5%d0%b3%d0%be-%d1%85%d1%80%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%b8%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d0%b4%d0%b5%d0%bc/ http://hdnp.wordpress.com/2008/10/28/%d0%b8%d0%b4%d0%b5%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b3%d0%b8%d1%8f-%d0%b1%d1%83%d0%b4%d1%83%d1%89%d0%b5%d0%b3%d0%be-%d1%85%d1%80%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%b8%d0%b0%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d0%b4%d0%b5%d0%bc/#comments Tue, 28 Oct 2008 20:20:27 +0000 octavianracu http://hdnp.wordpress.com/?p=16 ]]> Мы рассмотрели три главные идеологии, точнее, группы идеологий, борьба между которыми велась в течение уже двух последних веков.

Можем ли мы сказать, что какая-то из них окончательно победила или окончательно разрушена? Все они существуют и в настоящее время, следовательно о победе какой-то одной говорить не приходится. Каждая из них в какой-то степени уязвима. Практика применения этих идеологий в политике во всех случаях дает как временные положительные, так и отрицательные результаты. Вместо коммунизма, социализма и национал-социализма получились жесточайшие диктатуры. Патриотизм никогда не проявлялся самостоятельно: патриотами были и фашисты и поздние коммунисты.

Наибольшее право считаться победной идеологией имеет либерализм. «Никакая третья система невозможна. Не может быть несоциалистической система без предпринимательской прибыли или убытка… Люди должны выбирать между капитализмом и социализмом. Они не могут избежать этой дилеммы». – так говорят самые твердые сторонники либерализма. Однако, победив политически, либерализм (и не только у нас) приводит к контрастному противопоставлению богатых и бедных, к социальным взрывам. В Европе в последнее время набрали силу радикальные группировки, регулярно учиняющие беспорядки в тех местах, где собираются сильные мира сего. Они обвиняют капитализм в алчности, в пренебрежении к интересам человечества.

Существует общая причина уязвимости этих идеологий, и она находится в духовно-нравственной сфере. Так, коммунистический тоталитаризм рухнул не только потому, что стала падать производительность труда, а прежде всего потому. что рассыпалась ложь, на которой была построена коммунистическая система.

Все упомянутые идеологии объединяет одно: их мораль построена на внерелигиозной основе. Все они либо отрицают Бога, либо оставляют Его в стороне от своих социальных, политических и экономических устремлений. При этом не принимается во внимание, что неудовлетворенная религиозная потребность общества неизбежно приводит к обожествлению вначале самой идеи, затем ее носителя. Возникает идол, возникает новая языческая вера. История человечества полна примерами возникновения и неизбежной гибели идолократий.

И параллельно с этим в истории существует христианство как религия, как мировоззрение, как нравственная основа идеологии, за две тысячи лет доказавшее как свою жизнеспособность, так и благотворность для человечества. Две тысячи лет назад распяли на кресте Человека. Спустя некоторое время убили одиннадцать из двенадцати его учеников. Через триста лет идеи, высказанные Иисусом Христом, охватили всю Римскую империю. Сегодня христианство владеет умами миллиардов людей. Страны, добившиеся наибольших успехов в создании благоприятных для человека условий – это христианские страны. Логика подсказывает, что идеологией будущего станет та идеология, которая уйдет своими корнями именно в христианство.

Какую аргументацию против христианства выдвигают либералы? Абсолютизируя свободу, они считают недостойным для человека подчиняться какой-либо, даже Сверхчувственной субстанции. Они говорят: «Внедряя свою идеологию, вы запугиваете человека наличием некого сверхсущества, которое все контролирует».

На этот вопрос прекрасно ответил архиепископ Михаил (Мудьюгин):

²Ни о каком запугивании не может быть речи со времен Христа. Христос говорил: не бойся, только веруй. Эти слова повторяются в Евангелие множество раз.

Верующие люди совершают добро и уклоняются от зла, идя тремя путями. Один путь – рабский: человек опасается, что он будет наказан за зло, которое он совершает, поэтому он воздерживается от зла. Это то, что вы назвали запугиванием. Да, многие люди имеют страх Божий, ну и слава Богу: это же лучше, чем делать зло, ничего не боясь. Тот же ребенок, боясь, что его поставят в угол, примерно себя ведет, и кто скажет, что это плохо?

Второй путь более высокий и более радостный. Это путь стремления к получению награды. Это уже путь не раба, а наемника. Человек творит добро и воздерживается от зла, будучи убежденным, что Бог его за это наградит, и в будущей жизни он получит вечное блаженство, вечную радость. Это уже лучше, это гораздо веселее, чем боязнь, что тебя будут бить, колотить и мучить, да еще вечно.

И, наконец, третий путь, который святые отцы, в частности Григорий Богослов, считают самым высоким, самым прекрасным, это путь, свободы от страха и от эгоистического стремления получить награду за свои усилия. Это путь любви. Любви к Богу как к источнику добра и правды. И отсюда любовь к окружающим людям как к творениям Божьим. Вот этот путь самый светлый, самый радостный. Иоанн Златоуст, описывая, что такое любовь, говорит, что любые другие добродетели достигаются человеком с большим усилием, и воздержание от нарушения этих добродетелей всегда связано с какими-то страданиями. Скажем, человек, склонный к обжорству, постится, и это ему трудно, это ему портит настроение. Воздержание в половой сфере тоже может быть очень тяжело. А вот любовь – она радостна, она не связана ни с какими тяжелыми, горестными переживаниями. Она – только свет, только радость.

Путь страха, хотя и тоже верный путь, поскольку тоже приводит к получению вечного спасения, в этой жизни тяжел, а путь любви светел. Замечательно сказал св. Антоний Великий: «Я совсем не боюсь Бога, я просто люблю Его»².

Следующий возникающий вопрос: «Почему в России, поликонфессиональной стране, именно христианство, а не иные религии должны стать основой идеологии?» Прежде всего потому, что это религия огромного большинства наших родителей и предков, потому что российская культура имеет в основном христианские истоки. Именно христианское мировоззрение провозгласило свободу человека как ценность, создало демократию, обеспечило процветание западного мира. Если в недрах мусульманского мира возникнет аналогичная идеология, то не будет проблемы их воссоединения.

Кроме того, здесь сразу следует понять, что речь идет не об идеологи верующих людей. Будущая идеология объединит людей, разделяющих христианские ценности. Конечно, именно глубоко и осмысленно верующие христиане усваивают эти ценности во всей полноте, стимулируемые вероучением. Но недаром христианские ценности часто называют общечеловеческими, оставляя в стороне вопрос об их происхождении. В той или иной мере их разделяет, по-видимому, большинство человечества. Верующие или идущие к вере – это уже не столь важно, когда идет речь о политической идеологии.

Кому-то может показаться, что западные люди мало напоминают глубоко верующих людей. Да, они мало напоминают наших православных старушек. Нам слишком долго внушали, что Запад насквозь атеистичен. Но это не так. Просто их религиозность не бросается в глаза. Но храмы там по воскресеньям заполнены, практически все крещеные, изучают религию в школах, браки освящаются Церковью. И самое главное – они не подвергались тотальной атеистической обработке в течение жизни трех поколений. У них это в крови – христианская культура, христианская нравственность. Немецкие христианские демократы, руководимые Конрадом Аденауэром и Людвигом Эрхардом, не получили бы власти после войны и не сотворили бы «немецкое чудо», если бы в немецком народе не было веры, обостренной покаянием.

А ведь и нам, нашему народу, покаяться бы не мешало. За пассивное соучастие, за равнодушие, за мелкую трусость, за родителей и дедов, отступивших от веры. Религиозному человеку тут ничего не нужно объяснять. Но это не должно быть коллективное, официозное покаяние. Покаяние проходит через душу человека. И главным результатом покаяния должно стать освобождение от самообольщения, являющегося коренным пороком нашего общества. Лишь освободившись от приверженности тому общественному строю, который вверг нас в пучину горя, тому обществу, которое допустило десятки миллионов жертв, мы сможем встать на достойный и верный путь.

Может быть самое главное препятствие для зарождения и развития христианско-демократического движения в России сейчас состоит в том, что в обществе высказываются многочисленные претензии к Русской Православной Церкви.

Сразу нужно сказать, что и претензии с одной стороны и неумеренное славословие с другой одинаково неуместны, в особенности когда идут извне. Прежде чем критиковать Церковь, нужно осознать, какое насилие она испытала на протяжение семидесяти лет – от раздувания органами НКВД обновленческого раскола в двадцатых годах, через физическое уничтожения подавляющего числа священнослужителей в тридцатые годы, до жесткой кадровой политики в послевоенные годы. Для заживления этих страшных ран нужно время.

Однако нельзя и совсем не говорить о состояния Церкви. Все, что случилось в России, начиная с 1917 года, объясняется прежде всего глубочайшим духовным кризисом, потерей народом веры. Только злонамеренной деятельностью большевиков, чекистов и инородцев невозможно объяснить широту и глубину произошедших разрушительных процессов. Сбивали кресты с храмов наши собственные иваны, родства не помнящие. Сравним нас с Польшей – там религию пронесли через все оккупации, через все тоталитарные режимы. Нелегкие раздумья о причинах непрочности веры, проявившейся в начале нашего века, приводят, вслед за такими философами и историками Церкви, как Сергей Булгаков, к самым истокам: к X веку, к принятию князем Владимиром христианства.

Приняв христианство от Византии, русское Православие законсервировало ее традиции, и прежде всего – отношения с государством.

Статус государственной религии неизбежно сопряжен с насилием со стороны государства, ставит Церковь в служебное положение, превращает Церковь в государственное министерство по религии. Насилие ощущает и человек, когда его принадлежность к церковному приходу и церковная дисциплина служат гласным подтверждением его верноподданности государству (немногие помнят, что в царской России каждый чиновник был обязан ежегодно предоставлять справку о причастии). Эта ситуация развращающе действует и на священнослужителей, лишая их необходимости бороться за каждую человеческую душу, заниматься миссионерской деятельностью.

Каждому государству свойственно стремление к самоидентификации, к независимости, к противопоставлению себя другим государствам. В Европе эта тенденция в какой-то степени в разные времена уравновешивалась стремлением христианской Церкви к единству. В России же ее обособленность от Европы только содействовала дальнейшему разделению Церквей. В нарушение евангельских заповедей и вопреки литургическим молитвам о соединении всех Церквей, в храмах и в церковной литературе проповедовался изоляционизм, сеялось неприятие европейского христианства, утверждалась исключительность русского Православия. «Святая Русь», «Третий Рим», «Народ-богоносец», – все эти самоназвания есть результат самообольщения, т.е. имеют ту же природу, что совсем уже фарсовые лозунги типа «Да здравствует советский народ, строитель коммунизма».

Крайний консерватизм и самоизоляция как церковная политика во всех сферах православной жизни привели к укреплению в Православии таких тенденций как обрядоверие, остатки язычества, суеверия. Веками не меняющееся богослужение становилось все менее понятным прихожанам, превращаясь в абстрактное театрализованное действо. Пролегла пропасть между церковной и светской жизнью, религиозная культура народа слабела. Кризис Православия стал фактом к концу XIX века. Церковь оказалась неспособной противостоять атеизму революционеров – сокрушителей.

Во многом сказанное относится и к нашему времени. Вот что писал архиепископ Михаил: «Между тем Церковь в лице своих деятелей чрезвычайно склонна к несправедливому триумфализму, самоуспокоенности и зазнайству. Церковь не хочет замечать свои «болячки». Уверенные в своей неодолимости как Тела Христова церковные люди легкомысленно распространяют эту уверенность и на церковную структуру, в которой, кроме Божественного одухотворения, со всей силой проявляет себя и действует человеческое начало, подверженное искушениям, грехопадениям и отпадениям. В современных условиях Церкви надлежит не превозноситься, а учиться смирению и кротости…»

Православие – ветвь христианства, дающее полноту веры, у него есть мощный потенциал, заложенный Первоисточником. Православие освободится от временных наслоений и воссоединится с общехристианским потоком. Необходимость последовательных реформ все более осознается как православным миром, так и клиром. Формируется православная интеллигенция. Возрождение христианства естественным образом включит в себя как существующий в народе образ веры, так и влияние всего христианского мира. Это нелегкий путь, ибо он проходит через душу каждого человека.

Итак, особенность христианской демократии как идеологии состоит в том, что она ставит на первое место духовную сферу человека и общества, решает все конкретные политические, социальные и экономические проблемы с точки зрения христианской нравственности.

Так, христианско-демократический взгляд различает три основных подхода к экономике:

1. Социалистический, или государственное регулирование, исходит из установки, что люди в своем большинстве по природе столь глупы и злы, что они не только не в состоянии позаботиться о себе и о своих семьях, но и, если им предоставить для этого свободу, помешают друг другу в достижении этих целей и навредят друг другу. Разумеется, этот основной постулат никогда не предается гласности и устанавливается лишь в кругу избранных.

В отношении же государства система государственного регулирования предполагает, что государство, напротив, является столь добрым, умным, всемогущим и щедрым, что ему можно и необходимо для блага всех подданных доверить абсолютную власть. Для людей, исповедующих государственное регулирование, характерна вера в то, что государство может предоставлять блага безвозмездно, т.е. обожествление государства, а точнее – поклонение ему как идолу.

Но государство не Бог, а лишь структура человеческого существования, и не может оказывать материальную помощь, не покрывая ее дополнительными доходами от налогов. Налоги же, в свою очередь, удорожают продукцию, ведут при искусственном удержании цен к нерентабельности и к сокращению производства. Поэтому и дефицит самых разных товаров, очереди, талоны и карточки являются неотъемлемым атрибутом данной системы. Но у системы государственного регулирования есть и завоевания; этими завоеваниями являются защита самых слабых, больных, самых неспособных к деятельности.

2. Классический либерализм – хозяйственному развитию дается полная свобода. Более сильный должен пробиться в борьбе за существование, даже за счет слабых. Государственное вмешательство в экономическую жизнь не должно иметь места.

Система либерализма исходит из того, что люди настолько умны и добры, что они, если им предоставить свободу, сами позаботятся о себе и даже возьмут на себя часть забот о благе других. При этом принцип социального уравнивания отрицается сторонниками либерализма: они считают, что менее трудолюбивые, менее приспособленные, менее умные и менее энергичные должны довольствоваться добровольными пожертвованиями победителей. Разумеется и здесь, как и в государственном регулировании, столь откровенная установка редко оглашается, предпочитают говорить не о борьбе за существование, а о честном соревновании.

В чисто экономическом отношении либерализм всегда побеждает государственное регулирование.

(Говоря здесь о либерализме, мы намеренно, для контраста, утрируем и схематизируем его характеристику. Буквально таким либерализм был, разве что, в девятнадцатом веке. Современный неолиберализм многое заимствовал из социального рыночного хозяйства.)

3. Социальное рыночное хозяйство – это метод социальной политики, который сочетает в себе принцип свободы на рынке с принципом социального выравнивания.

Социальная рыночная экономика исходит из того, что, хотя человек по природе добр, но он в различной степени одарен интеллектуально и в различной мере плох или хорош морально. Чем глупее и хуже люди одного сообщества или народа, тем больше требуется мер государственного регулирования, чем они умнее и морально выше, тем больше свободы нужно предоставить, чтобы была достигнута цель государства – мир и благосостояние народа.

Социальное рыночное хозяйство является прежде всего и в значительной степени рыночным хозяйством, оно представляет собой «третий путь», пролегающий между необузданным либеральным рыночным капитализмом и тоталитарной административной экономикой, путь, ведущий к свободному, экономически эффективному, стабильному порядку в обществе и экономике.

Проиллюстрируем высказанные общие положения несколькими конкретными примерами решения социальных проблем тремя системами.

Преодоление бедности и нищеты.

С точки зрения либерализма. В этом случае бедность не преодолевается, скорее она создается самой системой. Из бедности каждый выбирается как может. Это невозможно сочетать с христианскими заповедями о добре и справедливости по отношению к бедным.

С точки зрения государственного регулирования. Путем экспроприации богатых производится принудительное уравнение населения. Этот метод недостоин человека и неэффективен.

С точки зрения социального рыночного хозяйства. Пригодными мерами являются прогрессивное налогообложение, подготовка учебных и рабочих программ, социальное страхование (которое может быть обязательным), обязательное обучение, субсидии, облегчение условий кредита, стабилизация роста инфляции, форсированное развитие рынка, содействие в возникновении новых предприятий, помощь в развитии новых предприятий, государственные проекты только в крайнем случае (они способствуют инфляционным процессам).

Преодоление инфляции.

Согласно либерализму. С инфляцией вообще не нужно бороться, поскольку она ускоряет победу самых энергичных и расчетливых.

Согласно государственному регулированию. Здесь инфляция не считается коренным злом. Цены замораживаются, что постепенно приводит производство к застою. Оно сохраняется лишь на государственных предприятиях. Дальнейшие меры – талоны на питание, запрет на ввоз товаров и т.д.

Согласно социальному рыночному хозяйству. В качестве пригодных мер рассматривается: увеличение товарного предложения, поощрение конкуренции, отказ от запретов на ввоз, отказ от осуществления больших государственных проектов.

Борьба с бегством из деревни.

С точки зрения либерализма. Вообще не ведется борьба с бегством из деревни.

С точки зрения государственного регулирования. Людей просто принуждают к сельскохозяйственным работам.

С точки зрения социального рыночного хозяйства. Здесь стремятся сделать жизнь и труд на земле более выгодными, например, через сокращение налога и т.п. Поощряется производство при одновременном снижении цен.

Преодоление жилищной проблемы.

С позиции либерализма. Здесь с жилищной проблемой вообще не борются, люди предоставлены своей судьбе.

С позиции государственного регулирования. Государство пытается строить квартиры и таким образом захватить вновь монопольное положение. Замораживание квартирной платы делает жилищное строительство и сохранение жилого фонда нерентабельными, что только углубляет жилищную проблему.

В социальном рыночном хозяйстве. Государство дает поручительство на предоставление кредитов по льготным процентным ставкам, чтобы способствовать росту вкладов в строительство. Это соответствует христианским принципам личной свободы и развития человеческой личности, которая тоже должна сделать вклад со своей стороны.

Рассматривая приведенные примеры, мы можем убедиться в том, что социальное рыночное хозяйство не является простым компромиссом, средним между либерализмом и государственным регулированием. Скорее это диалектический синтез, иной виток спирали. И понять это можно, если поставить вопрос об идеологиях рассматриваемых экономических систем, а точнее – об их теологических основаниях. При этом нужно отдавать себе отчет, что теологический подход, абсолютно невозможный в нашей стране еще несколько лет назад, в остальном мире является настолько обычным, само собой разумеющимся, что на нем не акцентируют внимание ни политики, ни экономисты.

С теологической точки зрения идеологией государственного регулирования, как уже говорилось, является поклонение идолу-государству, что в христианстве называется язычеством. Ради идеи сильного государства, несущего людям всеобщее счастье, ради своего народа человек может проявить энтузиазм в труде на общее благо, но долго этот стимул служить не может. Это заканчивается сразу же, как только обнаруживается, что идол – всего-навсего идол.

Либерализм с его лозунгом полной свободы человека отрицает любую веру – как в идола, так и в Бога.

Идеологией социального рыночного хозяйства является христианство. Недаром оно было разработано и практически воплощено впервые партией христианских демократов Германии («немецкое чудо»), недаром было подхвачено всем европейским христианско-демократическим движением. Учение оказалось практически универсальным, в настоящее время оно одерживает победы и на латиноамериканском континенте.

Роль христианства в социальном рыночном хозяйстве многолика. Когда население в своем огромном большинстве исповедует одну веру, это означает действительное, а не мнимое моральное единство народа. И страх Божий, и снискание даров Божьих, и высокая любовь к Богу – все это делает людей честными и милосердными.

У многих, возможно, вызовет только смех тот факт, что на Западе очень часто люди, достигшие искусства в уклонении от налогов, каялись затем перед Богом и возвращали долги. Но для этого нужна очень хорошо укорененная вера.

Многие по неведению полагают, что идеалом, проповедуемым Церковью, является освобождение от собственности, нищета. Именно эту мысль проповедуют некоторые православно-церковные люди. Идеал бедности, хотя и не провозглашен православной Церковью, часто доминирует в церковной практике. Нужны большие усилия, чтобы в православии возобладали идеи Святого апостола Павла, который своими делами подавал пример и призывал своих последователей добросовестным трудом зарабатывать себе не только на пропитание, но еще и столько, чтобы из этого они могли сотворить добро другим (см., например, послание Ефесянам 4,28).

В отличие от других идеологий, христианская демократия имеет ясную позицию по вопросам, касающимся духовной сферы (культуры, образования). Либерализм ограничивается в этих вопросах требованием свободы и невмешательства государства в духовную сферу. Социализм и национал-патриотизм стремятся ограничить элитарную культуру, запретить «чуждые влияния», установить полный контроль над духовной сферой общества. Христианская демократия, неизменно отстаивая свободу в духовной сфере, полагает, что государство, в особенности при незрелом гражданском обществе, может и должно влиять на культуру и образование, поощряя те институты гражданского общества, которые благотворно воздействуют общественную мораль. При этом на конкретную политику государства в области культуры должны влиять не чиновники, а авторитетные общественные организации.

Христианскую демократию как идеологию несут не только те партии, которые соответственно называются. Они могут называться (и в ряде стран называются) консервативными, народными, республиканскими или иначе. Важно – утверждают ли они демократические ценности и нравственность, проистекающую из христианской религии.

В России христианская демократия даже в названии политической группы существовала в России еще в начале века, но заметного следа ей не удалось оставить. Однако предтечей российской христианской демократии следует считать религиозную философию С.Булгакова, Н.Бердяева и других авторов знаменитого сборника «Вехи».

В новейшие времена мысль о создании христианско-демократической партии не могла не возникнуть. Были люди, пострадавшие за веру, искавшие способа защиты прав верующих через политическую деятельность. Была информированная интеллигенция, давно понявшая, что германская христианская демократия – очень достойное движение, раз ее так активно хулит советская пропаганда. Были, конечно, и те, которые просто искали для себя не заполненную еще политическую нишу. В 1989-91 годах заявили о себе и зарегистрировались четыре христианско-демократические партии. Однако к концу десятилетия все эти партии, не сумев объединиться и выработать общую платформу, практически прекратили свою деятельность.

Основной причиной неудачи политической деятельности христианско-демократических групп является неготовность общества к восприятию этой идеологии. Осознанно и прочувствовано разделять идеи христианской демократии может тот, кто внутренне является как христианином, так и демократом. Россия сегодня является не христианской, а скорее атеистической или языческой страной. В России еще не укрепились демократические традиции. Поэтому тем труднее воспринимаются компоненты идеологии, о которой мы говорим – христианство и демократия. Это не означает, однако, что христианская демократия не имеет в России перспектив. Конечно, семьдесят лет выжигания христианства и демократии в одной стране – большой период, но несравним с веками неуклонного распространения христианства и демократии во всем мире.

Идеологии не придумываются, они зреют в общественном сознании как ответ на внутреннюю потребность. Но, чтобы идеи овладели большинством общества, необходима как их пропаганда, так и практическая деятельность в русле этих идей.

В детстве, помню, был непослушным хулиганом. Во дворе был чемпионом по стрельбе в лампочки из рогатки. А вообще, мое детство – это райский период жизни. Тогда звучала совсем другая музыка, виделись иные цвета, мы пребывали в совершенно другом состоянии. Жаль, что райские оттенки детства лучше понимаешь с годами…

С именем Юрий, в честь Юрия Гагарина, было бы странно, если бы я не мечтал стать космонавтом. А пока мечта оставалась лишь мечтою, я страстно увлекался спортом. Наверное, хотел походить на своего старшего брата Якова, который всегда был крепким малым.

Сначала – это была спортивная гимнастика. Ходить на руках могу до сих пор. Потом это была гребля, на которую я пошел, нарушив главное правило: я не умел плавать. Когда про это узнал тренер, оставил меня в команде лишь за мою дерзость. А потом я перешел на бокс.

От спорта не ждал больших результатов, просто это было частью моего характера. Сельскому мальчику, учительскому сыночку, необходимо было быть крепышом в не вполне благополучном дворе с грубоватыми ребятами.

В Кишинев из села Хирова (ныне Каларашский район) переехал в свои не полные семь лет. Папа был неплохим агрономом, его быстро взяли в столицу, мама была учительницей географии. В спортивной школе, где она преподавала на протяжении тридцати лет, учился и я. Поэтому прогуливать уроки особой возможности не было – все преподаватели были подругами моей мамы. А потом родители меня перевели в нынешний лицей Георге Асаки.

Наверное, если бы я учился хорошо, не стал бы успешным политиком. Судя по моим одноклассникам, не всегда отличники – удачные люди в жизни. Возможно, это происходит из-за того, что слишком усердное изучение предметов не оставляет времени применить эти знания на практике.

Мой брат учился в музыкальной академии, напротив которой располагался факультет журналистики. Брат подумал, почему бы мне туда не поступить. Совершенно не зная ничего про журналистику, я обратился к своему двоюродному брату, публицисту Николаю Рошка. Чтобы понять, что это такое, он предложил мне написать сочинение на свободную тему. Я сочинил что-то вроде сказки «Легенда о подсолнухе».

Поступить сразу было нелегко. К большому конкурсу, одно место на 25 человек, прилагалось немалое количество экзаменов. В общем, первый раз я пролетел.

Пошел работать почтальоном. Отделение связи № 2. Параллельно работал в доме печати. Там мне повезло: я достаточно быстро познакомился со всей столичной богемой. Журналисты, писатели, художники, театралы… Это был своего рода диссидентский  круг, бунтари, которые говорили про «запретные» для того времени свободы. И, работая в доме печати, мне становилось важно не то, что я писал, а то, что слышал от людей, знающих намного больше, чем я.

Это пора стала переломной для меня. Я начал очень много читать. Просто зачитывался той литературой, которая для общих масс была недоступна. Запрещенное творчество Еминеску, Солженицына, Гумилева, Ахматовой, Высоцкого, который мне очень близок до сих пор, и многие другие. Эти авторы были редкими, поэтому передавались под строгим секретом и на короткое время. Подобное таинственное познание истины было для меня очень интересным занятием.

Этот интерес с еще большим энтузиазмом продолжился на факультете журналистики, куда позже я все-таки поступил. Время было лихое: много чего было нельзя, много чего хотелось, и в этом дисбалансе мы находились на грани вольнодумия.

С книгами сохранились теплые отношения до сих пор. Мне очень помогает тот факт, что много читаю. Я и молодым ребятам всегда говорю, чтобы читали. Человек, который не читает, не может говорить складно, не может мыслить последовательно.

В последние годы стал собирать литературу на французском и английском языках. Французский выучил, когда стал часто бывать в трех важных для моей деятельности городах: Париже, Брюсселе и Страсбурге. Английский, как наиболее распространенный язык, выучил чуть позже. Выучил, потому что переводчиков я не люблю. Лучше с ошибками, но выскажусь сам. На международных тусовках говорить с переводчиками можно, но таким образом возникает совсем другое доверие и восприятие. Не потому, что к тебе неуважительно относятся, а потому, что тебя не так внимательно слушают. А мне важно, чтобы меня слушали внимательно.

В общем, увлекаясь литературой на иностранных языках, я собрал неплохую библиотеку. А моя страсть к чтению привела меня к тому, я попал лет десять назад на научную конференцию в Париже с участием научной академической элиты. Выступать со Стефаном Куртуа и Владимиром Буковски для меня была большая честь.

Наше поколение родилось в горбатой системе, в кривом обществе. Мы это чувствовали, но в то время лишь шептались.

Когда началась Перестройка, мы просто воспользовались этим моментом. Наши культурные начинания, диссидентские мысли и неформальные ассоциации стали пробиваться наружу. Встречаясь вначале на конспиративных квартирах, а затем на площадях, мы завоевывали право пользоваться  двумя фундаментальными свободами – свободой слова и свободой собраний.

Тогда мы не думали, что занимаемся политикой. Мы просто выражали несогласие с тем, что происходило. Реформаторские мысли черпали от московской элиты: Валерии Новодворской, Галины Старовойтовой, Юрия Щекочихина… Лично их не знал, но это не мешало мне у них учиться.

Тогда наши собрания назывались общественными движениями, которые поддерживали Перестройку. Уже потом это стало называться политической партией.

Ломать старое легче, чем строить новое. Легче быть смелым, разрушая одну систему, чем оставаться таким же смелым и изобретательным, создавая другую. Мы знали, что мы против системы, а что делать с новой, представляли смутно. Искренне чувствовать необходимость демократии, говорить о ней, было просто, но как ее делать не знал никто. Никто не знал, как правильно писать Конституцию, как принимать законы, как выстраивать рыночные отношения.

Это сейчас есть набитый информацией Интернет, тогда не было ничего.

Поэтому, когда пришло время создавать демократическое общество, мы учились на ходу.

Еще было очень важно вместе с новой системой меняться самому. Ведь те, кто не перестроился на новый лад, так и остался в промежуточном состоянии двух систем.

К лидерству никогда не рвался. Так получилось. Просто я никогда не был на вторых ролях. И дело здесь не в политике. Думаю, если я связал бы себя с наукой, спортом или бизнесом, было бы тоже самое. Надо стремиться быть успешным человеком, а чтобы быть успешным, надо рисковать, надо не бояться брать на себя ответственность. Смешно, когда говорят, что, этот не понятно каким образом чего-то добился. Так, добивайтесь и вы!

Все зависит от самого человека, настоящую личность нельзя «задвинуть» или ущемить. Просто надо стараться быть впереди всех, работать больше всех, ложиться позже, просыпаться раньше, если сказать, то сделать, если захотеть, то добиваться…

Я сам себе пиарщик. Я сам себя сделал, сам себя придумал. Конечно, в разные времена ориентировался на определенные модели в жизни, литературе или истории.

Например, моя борода. Специально я ее не отращивал, но она стала моей «визитной карточкой». Когда я побрил ее,  как будто другим человеком стал, меня даже младшая дочка не узнавала.

Я пытался работать с крупными пиарщиками. Диком Моррисом, например. Это человек, который сделал дважды президентом Клинтона и один раз Ельцина, работал с Виктором Ющенко, и многими другими. Он очень интересный человек, но он использует американский подход. Он говорил мне, как правильно ходить, как улыбаться, но промучившись со мной неделю, понял, что ничего не получится. Просто американский стиль меня сковывает.

Я неудобный человек, потому что не вписываюсь в общий ландшафт. Не потому, что я хочу быть оригинальным. Просто не хочу быть как все, только для того, чтобы меня хвалили.

Верю в Бога. И это очень интересное чувство. Каждый человек верит в Бога, даже если он сопротивляется своей вере. Все люди являются религиозными существами, но не все это понимают. Нравственность – это ведь чувство, производное от религии. Если бы нравственность была придумана людьми, никто бы не соблюдал моральные принципы. А зачем их соблюдать тогда, когда тебя никто не видит? Можно много по этому поводу рассуждать, но когда-то Достоевский  написал все лучше меня.

Если когда и думал взять охрану, то только для того, чтобы в определенные моменты они меня держали. Я вспыльчив, могу кого-то и «укусить». Помню еще в 9-м классе, когда мне писали характеристику, преподавательница подчеркнула определение: порою бывает вспыльчив. Но это темперамент, от него никуда не деться.

Я боюсь потерять то, что ценю. Моих друзей, мое дело, мою семью.

У меня в жизни нет тупиковых ситуаций. И никогда не будет. Я всегда знаю, что делать. Не потому, что я такой гениальный, просто по-другому быть не может.

Важно выкладываться ради дела так, чтобы тебе в какой-то момент не опротивело то, чем ты занимаешься.

Сейчас в политике все больше женщин. Это здорово. У женщин чувство патриотизма больше развито, понятие о нравственности более правильное. Мужчине в политике сложнее. Он более слабый, у него ответственность другая. Но между ними не может быть речи о конкуренции. Мужчина и женщина дополняют друг друга. И в политике тоже.

Очень трудно сегодня себя представить другим. Каждая судьба уникальна, каждая дорога неповторима, и если тебе что-то дано, от этого уже не скроешься…

Кристина Штирбу

Allmoldova

В документе отмечается, что «завершение демократических и экономических реформ, а также достижение стратегических задач по вступлению в НАТО и ЕС могут быть реализованы после выборов 2009 года, чему будет активно содействовать ХДНП в парламенте нового созыва и правительстве». «Мы солидарны с Грузией и Украиной в их усилиях по интеграции в НАТО. Находясь между Румынией – членом НАТО – и Украиной, у которой есть реальные шансы стать членом этой организации, Республика Молдова не должна настаивать на своем статусе нейтралитета», – подчеркивается в декларации.

Лидер партии, вице-спикер парламента Юрий Рошка в своем докладе на съезде напомнил, что ХДНП – единственный правопреемник демократического движения в поддержку перестройки (1988-1989 гг.), Народного фронта Молдавии (1989-1992 гг.) и Христианско-демократического народного фронта (1992-1999 гг.) С 1999 года это формирование носит название Христианско-демократической народной партии.

Он имел в виду планы провести гей-парад в центре Кишинева. Эта акция была сорвана христианскими и неправительственными организациями Молдавии, а также воинами-афганцами и участниками вооруженного конфликта в Приднестровье.

В прошлое воскресенье в центре Кишинева они окружили автобус, на котором приехали участники гей-парада, не допустив проведения акции. Плакаты и разноцветные шарики, с которыми намеревались выйти на парад геи и лесбиянки, были уничтожены, никто из людей не пострадал. Полиция не вмешивалась.

«Молдавия - одна из самых религиозных стран Европы, 98% населения - христиане», - отметил лидер партии, добавив, что депутатам следует «служить интересам тех, кто их избрал».

Он обвинил представителей сексуальных меньшинств в том, что они «покушаются на основные общественные институты: семью, Церковь, школу, а также ставят под опасность будущее детей и общества».

По оценке лидера христианских демократов, «организация сексуальных меньшинств Молдавии, центр „Gender-Doc-M”, бросает вызов Конституции, которая установила, что основой общества является семья».

«Я не против, чтобы взрослые люди выбирали тот образ жизни, который им нравится. Действующее законодательство гарантирует право на личную жизнь. Однако я категорически против пропаганды подобного образа жизни», - заявил Ю.Рошка под одобрительные аплодисменты депутатов.

Он призвал общество «солидаризироваться, чтобы сохранить и защитить моральные ценности, которые составляют его основу».Интерфакс

Гуманизм (это понятие может быть раскрыто в различных планах) стремится в основном к тому, чтобы сделать человека более человечным, провозгласить его изначальное величие, помочь ему стать полноправным участником дел, обогащающих его жизнь и человеческую историю. Гуманизм непременно требует, чтобы человек развивал заложенные в нем возможности, свои творческие силы, свою интеллектуальную жизнь и трудился над тем, чтобы сделать силы природного мира орудием своего освобождения.

Порок классического гуманизма, возникшего в период Возрождения и охватившего три последних столетия, заключается в идее, что человеческая природа замкнута сама в себе и что она самодостаточна. Реальная природа человека и его сознание открыты по своей сути, но, вместо того чтобы признать это, гуманизм попытался изолировать их от Высшего, закрыть в себе и исключить все, что вне их. Молитва, чудо, сверхрациональные откровения, чувство греха и чувство благодати, заповеди блаженства, необходимость аскезы, созерцания, сила креста – все это или выносится за скобки, или полностью отрицается. В конкретной действительности человеческой жизни разум изолируется от сверхъестественного.

Он изолируется также от всего, что есть иррационального в человеке, или даже полностью отрицает иррациональное, используя тот софизм, что “иррациональное” антирационально или несовместимо с разумом. С одной стороны, собственная воля Вселенной отрицается и иррациональное в познаваемом мире также отрицается. С другой стороны, мир до-рациональный, мир инстинктов, темных проявлений, мир бессознательного со всем, что есть в нем злого, демонического, но вместе с тем и животворящего, – все это также выносится за скобки или отрицается.

Так постепенно была сформирована личность буржуазного фарисея, в которого ХIХ век долго верил и развенчанием которого будут гордиться Маркс, Ницше и Фрейд. Они действительно его развенчали, но этим же ударом и обезобразили всего человека.

В то же время в эпоху Декарта были сделаны великие обещания в гуманном духе. Прогресс, связанный с успехами науки и просвещением, вызвал полную эйфорию от возможности “расслабиться и отдохнуть”.

Но в тот момент, когда человек потерял Бога, он потерял и свою душу и напрасно ищет ее, переворачивая вверх дном всю Вселенную, чтобы найти самого себя, но находит лишь маски, а за ними – смерть.

И еще спектакль, на котором мы присутствуем, – это буря иррационализма. Это начало трагического противоречия между жизнью и мышлением. Это противоречие началось с Лютера и поддерживалось Руссо. Сегодня оно проявляется иногда в самых низменных формах, например, в форме расизма в самом упрощенном виде, когда кричат “смерть разуму!”.

Оказалось, что разум подвергся опасности из-за поклонения разуму, а истинный гуманизм был заменен гуманизмом антропософским, ущербным. И человек выкрикнул страшные слова: “Довольно лживого оптимизма и придуманной морали, довольно идеализма, который убивает нас, который отрицает зло и несчастье и отнимает у нас возможность бороться против них! Вернемся к духовному богатству бездны абсурда, к этике безнадежности”. Этот безнадежный голос – не голос Ницше. Это голос посредственной и примитивной толпы, и ее примитивность, ее посредственность, ее немилосердие проявляются как апокалипсические признаки, распространяющиеся по всем четырем странам света в форме культа войны или в форме культа расы и крови – этого “евангелия ненависти”.

Когда любовь и святость не преображают условий человеческого существования и не превращают рабов в чад Божиих, Закон требует многих жертв. Ницше не мог выдержать зрелища недостоинства христианства, еще в большей степени, чем Гете, он восстал против креста. Он мечтал о сверхчеловеке дионисийского типа, что есть лишь фикция. Газеты и радио каждое утро сообщают нам новости, и мы узнаем, как Дионис ведет свой танец через концентрационные лагеря, через новые гетто, где тысячи евреев и политически неблагонадежных приговорены к медленной смерти, через развороченные бомбами города Китая и Испании, через обезумевшую от вооружения Европу. Ницше не понял, что человечество может выбирать лишь между двумя путями: путем Голгофы (страдания) и путем бойни. Иррационалистическая буря есть в действительности трагические перипетии рационалистического гуманизма, отъединяющего от Высшего начала, от духа освобождения; так творение низводится в бездну, где царит животное начало.

Еще одна инсценировка, на которой мы присутствуем, – это продолжение, ухудшение и ожесточение антропоцентрического гуманизма в сторону рационализма; пример – марксизм. В марксистском материализме нет ни рациональных инстинктов, ни биологической мистики – есть лишь разум, обезглавивший разум.

Маркс считал, только человек и только своими силами может достичь спасения, может управлять своей судьбой. Отсюда его судьба оказалась полностью и исключительно понятием временным; человек существует и действует так, как если бы Бога не было вообще; более того, он действует против Бога. Я имею в виду – против всего, что в человеке и в человеческом обществе идет от Бога. Спасение требует организации человечества в единый организм, высшее предназначение которого не слышать Бога, но самому повелевать историей. То, как революционный диалектический материализм (в том виде, в котором он существует в покоренных им странах) истребляет своих вождей, изничтожает моральный дух тех, кто готов для достижения своих целей преследовать, загонять в концлагеря и уничтожать тысячи и тысячи невинных людей, – все это весьма поучительно для нас.

Есть, наконец, позиция христианского гуманизма, согласно которой трагедия классического гуманизма не в том, что он был гуманистичным, а в том, что он был антропоцентричным, не в том, что он уповал на разум, но в том, что изолировал разум и тем его обескровливал; не в поисках свободы, а в ориентации на иллюзорный миф о некоем Граде человека-бога вместо обращения к идеалу Града личности, сотворенной по образу Божию.

Диалектика гуманизма ошибочного не может иметь своим результатом ничего иного, кроме сопротивления гуманизму истинному. Отсюда наступление сумерек западной цивилизации…

Чикаго, 11 января 1941 года